Буржуазная пресса кричала о всякой стачке и всяком профессиональном союзе как о «социал-демократических махинациях», как о результате искусственного подстрекательства бессовестными демагогами. Но социал-демократическим фракциям и во сне не приходило в голову провоцировать стачки. Напротив, они неустанно внушали рабочим, что сначала следует создать хорошую организацию и лишь после того можно будет прибегнуть к обоюдоострому оружию стачки. Разумеется, и в этом случае, как всегда, ложь буржуазии обращалась против самой буржуазии.

Она внедряла в рабочие массы сознание, что только в социал-демократии они всегда найдут надежного друга.

Не менее сильный толчок получило рабочее движение в политической области. Старо-прусская правительственная система, неизменно сохранявшаяся в ново-германском обществе, очень быстро положила конец тому энтузиазму и воодушевлению, с какими относились к императору и к империи. Военное и налоговое бремя не уменьшалось, и оно вдвойне устрашающим образом действовало повсюду в Германии, где еще не привыкли к ежовым рукавицам.

Кроме солдатчины и платежа налогов, сохранилось в прежнем почете зажимание рта. Бисмарк требовал от рейхстага внесения в закон о печати новых растяжимых параграфов, которые назначали тяжелые наказания за нападки на семью, собственность, всеобщую воинскую повинность.