И если оба рано перешли в христианство, то сделали это не ради внешних выгод, а потому, что, по меткому выражению Гейне, свидетельство о крещении было тогда входным билетом, открывавшим доступ к европейской культуре: ни в какой иной форме невозможно было освободиться от иудейства, которое в Германии того времени еще глубоко захватывалось средневековым варварством.

Так же обстоит дело и с культом Наполеона, которому Гейне предавался в свои юные годы, и который навлекал на него частые обвинения в том, что для него нет отечества. Сняв с плеч иудеев ярмо, которое пригнетало их к грязи и пыли, Наполеон открыл перед ними ворота к современному образованию, и они были бы глупцами, если бы вдохновились не Наполеоном, а каким-нибудь прусским Фридрихом-Вильгельмом и другими германскими королями-батюшками.

Гейне начал в двадцатых годах своими «Reisebilder» («Путевыми картинами»), смело набросанными эскизами, в которых он из неистощимого колчана своей сатиры посылает стрелы в уродства германской жизни, порожденные филистерством, и рассыпает здесь собранные впоследствии в «Книгу песен» стихи, с которыми по лирической силе и нежности могут равняться только стихотворения юного Гёте. Затем июльская революция пробудила его к политической и социальной борьбе.