Что касается политического рабочего движения, то его попытались искоренить посредством многочисленных процессов по обвинению в принадлежности в тайной организации; при этом работа палача выпадала на долю покладистой юстиции. Кроме этих главных ударов, на рабочий класс обрушилась необозримая масса разнообразнейших придирок.

Как признавали и некоторые буржуазные газеты, на рейхстаг ложилась немалая доля вины за то, что полицейский произвол вырастал до безграничных размеров. У рейхстага не было мужества протестовать против приказа о стачках, и точно так же не было мужества отказать в продлении закона о социалистах до осени 1888 года. Но он отклонил водочную монополию, которой требовал от него Бисмарк. За нее не решились голосовать даже юнкера, так как они страшились растущего возмущения масс, вызываемого грабежами юнкеров, превратившимися для них в постоянный промысел. Таким образом, лимон был выжат, и Бисмарк уже помышлял о создании нового рейхстага, который был бы воском в его руках.

Он требовался ему на случай смены на престоле, которой, несомненно, надо было ожидать в непродолжительном времени. Бисмарк знал, что престолонаследник не любил его; наследник состоял даже на подозрении по части «либеральных» симпатий.