Конечно, на этих выборах ее не так жестоко стесняли, как в 1878 и 1881 году, но корни ее значительного успеха были не столько в этом, как в том, что теперь она добралась до почвы, которой еще не выровняла крупнокапиталистическая метла,— до мелкобуржуазных и мелкокрестьянских слоев, которые испробовали положительно все буржуазные целебные средства от социальной нищеты: свободу торговли и протекционизм, либеральное манчестерство и реакционную цеховщину, и, несмотря на них, все глубже затягивались в болото. Лучшие и наиболее здоровые элементы из этих слоев начинали сживаться с той мыслью, что им в состоянии помочь только радикальное лечение социал-демократии, или по меньшей мере начали открывать, что все жалобы угнетенных нигде не найдут такой надежной поддержки, как в этой партии, характеризующейся принципиальной ясностью и выдержанностью. С этих выборов ведет свое начало прочное внедрение партии в старинную крестьянскую страну, в Баварию, второе по величине государство Германии.

Тем не менее, Бисмарк еще не отказался от надежды на то, что социал-демократия переживет свой «Дамаск». С ним случилось то же, что бывает со всеми правителями, которые имеют обыкновение подкупать печать для своекорыстных целей: в конце концов, они сами начинают верить в ложь своих наемных писак.