В этом отношении Бисмарк довольно далеко пошел ей навстречу, но не выпускал из своих рук политической власти. Так как теперь на глазах заграницы он хотел избежать всякой видимости внутренней борьбы, то он договорился с палатой депутатов, что ему будет дан индемнитет за противоконституционное управление в период конфликта,— притом будет дан в такой форме, которая не столько указывала на неправоту правительства, сколько закрепляла его право. Правительство не давало никакого ручательства, что подобные нарушения конституции не повторятся.

Более того: король с наивной откровенностью заявил депутации палаты депутатов, что при повторении подобного случая он стал бы действовать по-прежнему. И, хотя Бисмарк не решался бросить под стол козырь всеобщего избирательного права после того, как он достиг своей цели, однако, он, отказавши в диэтах для депутатов, сделал для масс нации невозможным использование всеобщего избирательного права и вообще позаботился о том, чтобы конституция Северогерманского союза давала политических прав не больше, а еще меньше, чем прусская конституция.

Но что касается политики капиталистических интересов, в этой области с Бисмарком можно было разговаривать: он совершенно правильно видел, что буржуазия охотно поступится интересами своего политического господства, если ей будет гарантирован постоянный рост барышей.