При всем том, хотя у Бисмарка было полномочие от королевской власти и юнкеров попирать конституцию страны, но ему не было дано полномочий, проводить германскую политику в своем духе, в особенности в духе либеральной буржуазии. Первое же выступление Бисмарка в области международных отношений совершенно расстроило буржуазию: это были услуги палача, оказанные им русскому царю при подавлении польского восстания

1863 года. Правда, затем Бисмарк против франкфуртского съезда государей пустил в ход идею германского парламента, но потом, несколькими месяцами позже, он вступил в союз с Австрией в шлезвиг-голштинском вопросе и соединился с ней не для того, чтобы содействовать национальному движению, которое стремилось к полному освобождению приэльбских герцогств от датского господства, а, наоборот, для того, чтобы парализовать национальное движение и предъявить к Дании только одно требование: чтобы она отказалась от непосредственного присоединения Шлезвига к датскому государству. Это была и не смелая, и даже не национальная политика: если бы Дания подчинилась этому требованию, то ее господство над Шлезвиг – Голштинией сохранилось бы и впредь.

Но, к счастью для Бисмарка, датское правительство продолжало упорствовать.