Лассаль сразу раскрыл затаенные замыслы Бисмарка и поспешил публично выступить с повторными протестами против всех мелочных экспериментов с производительными ассоциациями; напротив, Бисмарк курьезным образом думал, будто Лассаль, настроенный националистически и монархически, является горячим сторонником превращения Германии в империю. Но хотя в этих переговорах в умственном отношении Лассаль далеко превосходил министра, хотя он в полной мере обеспечил себе отступление и не сделал никаких компрометирующих уступок реакционной политике Бисмарка, однако, и он предавался иллюзиям: он воображал себе, будто своим блестящим красноречием сумеет придать революционный размах хитрой кабинетской политике Бисмарка. Лассаль совершенно правильно увидал, что Бисмарк, стремясь к опруссачению Германии, должен будет обратиться к всеобщему избирательному праву.

Но дело пока еще не зашло настолько далеко, и та безмятежность и вялость, с какой прогрессистская партия действовала в конституционном конфликте, были именно то, что требовалось Бисмарку: никакими заманчивыми доводами нельзя было соблазнить его на преждевременный опыт с обоюдоострым оружием всеобщего избирательного права. В этом смысле переговоры Лассаля с Бисмарком представляли промах со стороны Лассаля, хотя он со спокойной совестью мог бы сказать о себе, что он играл с Бисмарком, а не Бисмарк с ним.